– Я мог бы открыть контору «Друг контрабандиста», – уверял он. – «Советы и рекомендации за умеренную плату».
Ларс посмеивался, слушая эти речи, и все норовил щелкнуть Тагета по носу.
Именно Тагет первым заметил на горизонте полосатые сине-красно-белые паруса. Один за другим шли корабли по спокойным водам залива, вздымая гордые змеиные головы. В безупречных линиях узких корпусов сквозило что-то хищное; эти корабли слишком не похожи были на пузатых «купцов», перевозивших в своих утробах мех и дерево, шелка и благовония, оружие и фрукты… И несмотря на безветрие, вздрогнули сами собой колокола великого города: тяжелый колокол с улицы Свежего Хлеба, и по-женски певучий, редкостного голоса – с площади Карла Незабвенного, и пять легких звонких колокольцев с улицы Первой Морской…
Тагет сразу сказал: «Ахену конец», но никто тогда ему не поверил. Могуч был форт, защищающий древний Ахен с моря, блистательна его армия, отважны и хитроумны горожане – разве не рассказывал тот же Тагет, как бесстрашно провозили они запрещенные товары (преимущественно горячительные напитки) под самым носом у таможни? Что же могут сделать вольному Ахену какие-то морские бродяги – как их там?.. Завоеватели… Одна болтовня только и хвастовство.
Началась осада. На болотах и холмах к западу от реки Элизабет Маленький Народец посмеивался и поплевывал. Хотя ахенцы давно уже не верили ни в леших, ни в троллей, лесная нечисть, напротив, никогда не утрачивала веры в горожан.
Ларс Разенна неожиданно вспомнил о том, что происходит из племени людей, и ощутил свою причастность к происходящему. У себя в хибаре на Пузановой сопке, возлежа на подушках из розового шелка, он величаво изрекал:
– Мы победим.
Тагет фыркал и демонстративно отворачивался, но Великий Магистр не обращал на это никакого внимания.
Тем временем лето кончалось, а полосатые паруса никуда не уходили. Ларс забрал из хибары карабин, взял бинокль и перебрался на скалу, чтобы вести наблюдения круглосуточно. С каждым днем он становился все мрачнее. Тагет носил Великому Магистру из дома еду. Пока Ларс рассеянно уничтожал подношение, маленький демон поглядывал в бинокль сам. Иногда они бурно обсуждали развитие событий. Тагет был настроен крайне пессимистически.