– Почему ты плачешь, Анна? Что тебя так испугало?
– Почему звонят?
– Армия отступает. Жители покидают Ахен. Разве ты не знала, что рано или поздно это случится?
– Знала… но почему так скоро?
Он пожал плечами.
– Какая разница? Перед смертью не надышишься.
Несколько секунд они сидели молча. Ингольв смотрел в испуганные глаза сестры. Потом улыбнулся.
– Нам нет никакого дела до этого, Анна. Нас это не касается. Мы с тобой остаемся в Ахене, правда?
Она торопливо кивнула и стала еще более испуганной.
– А если из города ушли все? Что тогда, Ингольв?
– Значит, мы останемся здесь вдвоем, – сказал Ингольв. – Кстати, а где Синяка?
Синяка прятался в развалинах богатого купеческого дома неподалеку от площади Датского замка, устроившись на куске стены с вырезанными в сером камне коршунами. Он хотел видеть всё.
От непрестанного колокольного звона гудело в голове. Мимо бесконечным потоком двигались солдаты – пехотинцы в высоких медных шлемах и белых мундирах, кавалеристы в ярко-красных плащах, артиллеристы. Кони, сабли, пики, грозные пушки, приклады, украшенные резьбой по кости, сапоги, колеса – все это сливалось в яркую пеструю картину. Казалось, шествие будет тянуться вечно.
Но через несколько часов город опустел. Людской поток хлынул в юго-восточные ворота.
Затем более получаса ничего не было слышно, кроме ветра и плеска волн. Колокола замолчали. После недавнего грохота, после колокольного звона, лязга оружия, стука подков, гудения тысяч голосов особенно остро ощущалась тишина, и даже на большом расстоянии был хорошо слышен плеск волн о борта оставленных яхт.